Когда ситуация действительно очень плохая, вызывайте женщину

Она традиционно входит в списки самых влиятельных женщин мира по версии журнала Forbes. В 2018 г. заняла третье место после канцлера Германии Ангелы Меркель и премьер-­министра Великобритании Терезы Мэй. Кристин Лагард, глава ­Европейского центрального банка (ЕЦБ), рассказывает об уроках пандемии и о том, каким она видит мир по ее окончании, а также о необходимости решать глобальные проблемы буквально всем миром.

— Во время пандемии дефицит бюджетов стран еврозоны резко вырос, особенно это коснулось Греции, Италии и Португалии. Продолжит ли ЕЦБ придерживаться стратегии по смягчению денежно-­кредитной политики и поддержке рынка?

— Сохранение благоприятных финансовых условий настолько долго, насколько это потребуется, имеет решающее значение для поддержки уровня потребления, кредитования и предотвращения массовых увольнений. Потеря работы — самый серьезный побочный эффект кризиса, представляющий опасность для всей социальной структуры общества в силу уменьшения доходов домохозяйств и, как следствие, снижения спроса и экономического роста. Государствам еврозоны следует очень внимательно относиться к этому. Мы считаем важным, чтобы системы финансовой безопасности, созданные национальными правительствами во время этого кризиса, не отменялись слишком быстро.

Вторая волна пандемии в Европе, особенно во Франции, и связанные с этим новые ограничения усиливают неопределенность и затрудняют восстановление; оно было неравномерным, неопределенным и неполным, и теперь существует риск потери динамики. Тем не менее возможности нашего набора инструментов поддержки еще не исчерпаны. Если нужно сделать больше, мы сделаем еще больше. При вступлении в должность мне сказали, что практически больше нечего делать, что всё сделано. Но это было явно не так! Мы нашли способы стабилизировать рынки и поддержать экономику зоны евро. Благодаря предпринятым действиям мы сохранили 1 млн рабочих мест.

Итак, мы действовали решительно, и наши действия были эффективными. Они преследовали двой­ную цель: во‑первых, стабилизировать рынки, и эта цель была достигнута; во‑вторых, помочь вернуть инфляцию на допандемический уровень, сохраняя при этом низкие процентные ставки и обеспечивая распространение низких ставок на реальный сектор экономики, что также сработало. Наши действия на рынке в сочетании с программой долгосрочных кредитов для бизнеса в производственной сфере — хорошо известные операции по целевому долгосрочному рефинансированию — позволили продолжить кредитование по очень низким ставкам.

— В июле 2020 года был предпринят действительно беспрецедентный, революционный шаг поддержки, когда 27 государств Европейского союза решили совместно взять кредит в размере 750 млрд евро, чтобы поддержать тех членов ЕС, которые больше всего пострадали от COVID‑19.

— Это стало очень важным шагом по преодолению кризиса, потому что впервые, хотя и на временной основе, столько государств выступили единым фронтом для преодоления чрезвычайной ситуации. Демонстрация солидарности такого масштаба стала поистине прорывом — в то время, когда экономика так сильно, жестоко пострадала: зона евро потеряла столько же производства, сколько она приобрела за последние 15 лет. Это сравнение даст вам представление о силе экономического шока.

Что я считаю наиболее важным, так это правильное распределение суммы совместного заимствования между теми странами, которые в этом больше всего нуждаются, а именно Италией, Испанией, Грецией. Португалия, Польша и многие другие также получат фактическую выгоду от этой операции, потому что в указанную сумму вошли не только займы, но и гранты. И я считаю, что их соотношение разумно: чуть меньше 400 млрд евро грантов и 350 млрд в качестве возвратных кредитов. Это, знаете ли, хороший баланс. Могло быть и лучше, но на самом деле и так получился очень амбициозный проект.

— В 2021 году планируется значительное восстановление экономики еврозоны, прогнозируемый рост — до 6,1%. Эти цифры кажутся вам правильными? И какие препятствия, по вашему мнению, могут возникнуть на пути к выздоровлению?

— Это базовый уровень. Мы также работали над другими сценариями, как и большинство экономистов. Но очевидно, что эти показатели могут измениться, и прогнозирование — сложное занятие, особенно в тот момент, когда вам не хватает некоторых обычных инструментов для измерения экономического прогресса и создания стоимости. Однако эти числа включают элемент отдельных ухудшений ситуации, которые мы наблюдаем то тут, то там небольшими кластерами и против которых немедленно принимаются различные меры.

К сожалению, восстановление идет неравномерно и неуверенно. Знаете, это первый раз, когда мы действительно делаем корректировку прогноза, проекцию на текущую ситуацию, до этого мы действовали только по заранее разработанным сценариям. Но теперь необходимо, учитывая и такие традиционные элементы, как данные опросов, и пока еще не вполне традиционные, например анализ трафика использования платежных карт, понять, восстанавливается экономика или нет и в какой степени население вернулось к нормальному потреблению.

Людям было разрешено вернуться в кафе и на открытые террасы, как это часто бывает в Европе, чтобы выпить стакан пива или кофе, но по-прежнему граждан просили носить маски в любых закрытых помещениях. Итак, куда бы вы сегодня ни пошли — в магазин, парикмахерскую, ресторан, социальная дистанция — это обязательное правило, маска — необходимый принцип. Тем не менее уровень потребления постепенно восстанавливается.

— Какие уроки ­пандемии вы бы назвали самыми важными?

— Выход из строгой изоляции был очень постепенным, очень вдумчивым и очень терпеливым. И это было нелегкое занятие и для политиков, и для самих людей. Но мы соблюдали действительно строгую дисциплину во всем, потому что пришло понимание: вам нужно всё время защищаться от искушения, если вы хотите защитить не только себя, но и других. И поверьте, если людям внятно объяснять, почему необходимы определенные меры, такие как маски, самоизоляция, сохранение социальной дистанции, они будут действительно всё это соблюдать, и это очень быстро становится общепринятым.

Думаю, вторым уроком было то, что мы все участвовали в этом вместе. Очевидно, что принятия мер в одной части страны или одной части Европы было недостаточно и эти меры нужно было принимать вместе. Это было утомительно, но мы узнали, что работать вместе и двигаться в одном направлении было намного безопаснее. Действенным аспектом коммуникации политиков стал очень честный, прозрачный и иногда почти научный подход к тому, чтобы делиться данными — число потерь, уровень заражения и так далее, и так далее. Это сработало очень хорошо.

— Каким вы видите мир после пандемии? Ожидает ли нас ускорение преобразований мировой экономики, хотя бы в связи с тем, что за истекший год резко возросла ее цифровизация?

— Наряду с цифровизацией я хочу подчеркнуть влияние лично для меня очень важного аспекта — экологизации. Экономика, которая более ­зеленая, более цифровая, способна к созданию большей ценности для потребителей, к формированию новых цепей поставок, в большей степени ориентированных на стейкхолдеров и в гораздо большей степени способствующих сокращению затрат и ресурсов независимо от своей протяженности.

Каждый должен выступить против того, что является основным риском XXI века. Если мы не сделаем этого сейчас, мы больше не сможем бороться с изменением климата. Будет поздно! Каждый из нас, независимо от того, где мы находимся, был бы виноват, если бы не спросил себя: что мне нужно сделать, чтобы сыграть свою роль? Что я могу сделать? Мой инстинкт подсказывает мне, что мы можем сделать больше, чем думаем.

Это фундаментальный вопрос, и я попытаюсь призвать управляющий совет ЕЦБ хотя бы согласиться подумать о том, что центральный банк может на законных основаниях сделать, чтобы внести свой вклад в борьбу с изменением климата. Я знаю, что у некоторых есть сомнения. Но мы должны учитывать проблемы климата, потому что они влияют на стабильность цен, что является нашей основной задачей.

Шок, который мы пережили, был настолько жестоким и резким (и он еще не закончился), что все всё переосмысливают и пересматривают. Почему я так часто должен летать во все уголки мира, вместо того чтобы использовать некоторые из новых технологических устройств, чтобы разговаривать с людьми, делиться идеями и общаться? Почему я не использую больше цифровых устройств для обогащения своей внутренней культуры?

Считаю, что для такого рода естественного переосмысления, но уже в разрезе целых экономик нужно будет помнить, что мы все абсолютно взаимосвязаны и зависимы друг от друга перед лицом тех глобальных масштабных проблем, которые поражают внезапно и так и будут преследовать, если мы не справимся с ними. Это еще один важный урок COVID‑19.

— Вы сказали, что сохранение стабильности цен является основной задачей ЕЦБ. Как в этой связи вами рассматривается возможность создания цифрового евро? Это делается для поддержания экономического роста или для решения геополитических проблем, таких как появление цифрового юаня?

— Дело лишь в том, чтобы наша валюта была пригодной для цифровой эпохи. Когда мы видим, как быстро распространяются цифровые платежи, особенно среди молодежи, важно удовлетворить этот спрос. Если бы цифровой евро увидел свет, он не заменил бы банкнот. Это было бы их дополнением. Если мы сможем иметь более эффективное платежное средство, которое будет дешевле, меньше загрязняет окружающую среду, может использоваться так же легко, как наличные деньги, защищает конфиденциальность, обеспечивая при этом отслеживаемость, снижает стоимость перевода денег между странами и укрепляет международную роль евро, было бы упущением не изучить это! Именно так мы и делаем в ЕЦБ, начиная экспериментировать и проводя публичные консультации по цифровому евро.

— После прихода на государственную службу титул «первая женщина» сопровождает вас почти на всех высоких должностях: министр экономики и финансов, директор-­распорядитель МВФ, теперь глава ЕЦБ. В чем, на ваш взгляд, заключаются особенности женского лидерства?

— Лидерство — это увлеченность, воодушевление, которое, в свою очередь, помогает воодушевлять других, увлекать своим примером. Но еще это одновременно ответственность и забота. Думаю, что забота — то, что женщинам удается особенно хорошо выразить, и это чувствуют и ценят, к примеру, избиратели, голосующие за женщину-­президента. Я всегда активно выступала за улучшение положения женщин и расширение их экономических прав и свобод не только в бытовом плане, но и на различных уровнях управления. Знаете, если бы вместо Lehman Brothers (Американский банк, чье банкротство в 2008 г. называют отправной точкой мирового финансового кризиса) были бы Lehman Sisters, мир сегодня мог бы выглядеть совсем иначе. Когда ситуация действительно очень плохая, вызывайте женщину.

Когда в 2011 году я была избрана главой МВФ, меня пригласили участвовать в популярной на американском телевидении программе «The Daily Show». Ведущий Тревор Ноа сказал: «Разве госпожа Лагард не приземлилась на стеклянную скалу, когда ее назначили главой Международного валютного фонда, в то время как многие страны всё еще не оправились от финансового кризиса?» Как вы знаете, смысл этой метафоры заключается в том, чтобы передать работу женщине в самый опасный момент, что делает ее успех маловероятным, но дает мужчинам возможность отрицать это. «Вы абсолютно правы», — ответила я. Безусловно, поначалу эта работа была устрашающей. Но оказалось, что женщину снова позвали вовремя. Думаю, именно опыт работы в условиях мировых кризисов помог мне впоследствии стать главой ЕЦБ.

— Что бы вы пожелали в это непростое время российским женщинам?

— Если женщина — неважно, в какой стране она проживает и какой она национальности, — умеет находить компромиссы и четко выражать свою позицию, ее всегда будут уважать, а к ее мнению прислушиваться.

01.03.2021

---

448

Поделиться: