Без Юрия Гагарина и его полета мы бы не смогли достичь ничего!

— Базз, вы с детства мечтали о космосе, хотели стать астронавтом?

— Я бы очень хотел сказать, что так и было, и даже о том, что с детских лет мечтал о космосе как о карьере и главном деле жизни, но на самом деле всё далеко не так — не это было движущей силой моих надежд на будущее. В детстве я с восторгом читал комиксы о Баке Роджерсе и Флэше Гордоне, героических персонажах, соперничающих в космосе, осваивающих другие планеты и спасающих Вселенную от злодеев.

После окончания средней школы в 1946 году я поступил в Военную академию в Вест-Пойнте. Будучи студентом, писал доклады по научной фантастике. Став летчиком-истребителем, наблюдал за отбором в отряд астронавтов Mercury. Всё это было захватывающе, но я действительно не думал, что когда-нибудь стану частью этого. Только когда мой хороший друг Эд Уайт был выбран в качестве астронавта, я решил присоединиться к НАСА в рамках программы «Аполлон».

— Как ваша семья отнеслась к тому, что вы стали астронавтом?

— Семья всегда меня поддерживала, какой бы ни была моя деятельность — боевые действия в Корее, полеты на сложных истребителях в Европе или учеба на степень доктора в Массачусетском технологическом институте. Они понимали проблемы и риски, связанные с моей карьерой. Я думаю, это правильно: семья должна работать в команде, поддерживая индивидуальные цели и стремления друг друга.

— Вас нередко называют изобретателем. Почему?

— В качестве своей докторской диссертации после ухода из ВВС я разработал критические методы стыковки и сближения космических аппаратов на околоземной и лунной орбитах, и это изобретение до сих пор используется. Я был первым, кто внедрил подводные методы обучения для имитации выхода в открытый космос. Всё это принесло мне прозвище Доктор Рандеву.

— Что вы почувствовали, когда узнали, что вас выбрали для первой лунной миссии?

— Мы с Нилом Армстронгом входили в дублирующий экипаж «Аполлона‑8», готовились к этому около полугода. «Аполлон‑8» полетел на Луну перед Рождеством 1968 года. Это был первый полет на Луну и ее ­орбиту. Его часто вспоминают ­из-за рождественского послания астронавтов, которые зачитывали отрывок из Библии, находясь на орбите. Затем, в начале 1969 года, на «Аполлон‑9» и «Аполлон‑10» были назначены экипажи, поэтому было логично, что отобрали наш резервный экипаж для «Аполлона‑8». Мы знали, что если «Аполлон‑9» и «Аполлон‑10» успешно испытают лунный спускаемый аппарат, сначала на околоземной орбите, а затем на лунной, то миссия «Аполлона‑11» будет заключаться в посадке на Луну. Мы всё это знали, но обрадовались, услышав официальное объявление.

— Поддерживали ли вы отношения с другими астронавтами «Аполлона‑11» — Нилом Армстронгом и Майклом Коллинзом?

— Наша команда была тесно связана друг с другом благодаря фантастическому общему опыту. Но наши жизни проходили в разных направлениях. Мне всегда приятно видеть Майка Коллинза, который любит рыбачить во Флориде и рисовать, очень рад был встречаться и с Нилом Армстронгом, который, к сожалению, уже покинул наш мир. Помню, как мы с ним горячо обсуждали идеи о многоразовых ракетах и деятельность моего фонда.

— Что это за фонд?

— Мой фонд ShareSpace был основан в 1998 году для продвижения идей космического туризма и поощрения коммерческих космических путешествий.

— Почему миссии на Луну были так важны в конце 60‑х и начале 70‑х годов прошлого века?

— Лидеры моей страны взяли на себя обязательство отправиться на Луну из-за условий холодной вой­ны. Я полагаю, что их выполнение в конечном итоге и способствовало ее окончанию.

— Правда ли, что на Луне планировалось создать первое поселение землян?

— Это мнение всё еще живет, но оно с самого начала было неправдой! Инструменты программы «Аполлон» не были разработаны для того, чтобы люди могли жить на Луне на долгосрочной основе. С экономической и политической точек зрения они не могли быть поддержаны ни после завершения первоначальных миссий, ни сейчас.

— Мы хорошо знаем, как выглядит Луна с Земли, наша вечная спутница. А каков взгляд оттуда на Землю? Что увидели вы?

— Оттуда наша голубая планета выглядит в четыре раза больше полной Луны, видимой с Земли. Она словно сверкающий драгоценный камень на черном бархате звездного неба! Тем не менее оба небесных тела (Луна не имеет официального статуса планеты) находятся на большом расстоянии друг от друга, отсюда наши трудности возвращения домой.

— Каково это было — ходить по Луне? Отличается ли ее поверхность от земной?

— Поверхность Луны не похожа ни на что здесь, на Земле! На ней полностью отсутствуют ­какие-либо признаки жизни. Там очень много мелкой, похожей на тальк темно-­серой пыли, смешанной с разнообразной галькой, камнями и валунами. Это и есть поверхность Луны. Без молекул воздуха очень сложно отделить частички пыли друг от друга, они прилипают, как цемент. Если рассмотреть их под микроскопом, можно увидеть, что они состоят из крошечных затвердевших капелек испарившейся породы, образовавшейся в результате столкновений на экстремальных скоростях, словно бы на поверхность в течение миллионов лет падали астероиды.

— Было ли пребывание на Луне отличным от того, что вы ожидали?

— Я ожидал неожиданного и пошел с открытым сердцем. Думаю, визуальную сцену можно описать моими словами, которые вырвались при посадке: «Великолепное запустение!»

— Как ощущается невесомость?

— С невесомостью связана необычайно приятная свобода. Этот опыт стал одним из самых веселых, сложных и полезных переживаний ­космического полета. Возвращение на Землю приносит с собой огромное чувство тяжести и потребность в осторожном движении. В некотором смысле это не слишком отличается от возвращения с качающегося океанского корабля.

— Правда ли, что прогулка в поле низкой гравитации Луны похожа на прыжки на батуте?

— Ощущение пониженной гравитации и ограничения скафандра приводят к замедленному движению. Возможно, это не слишком далеко от батута, только без пружинистости и неустойчивости.

— Говорят, что простая ручка спасла вам жизнь, когда вы с Нилом Армстронгом пытались взлететь с Луны?

— Возможно. Мы ее использовали, чтобы включить автоматический выключатель рычага двигателя, который сломался после нашей лунной прогулки. Возможно, имелось много других способов обеспечить зажигание, однако нам надо было взлететь с Луны, чтобы выжить. И мы использовали обычную ручку! Но этому придают значение любители всё преувеличивать.

— Было ли вам страшно в космосе?

— Я никогда не говорю о самых страшных аспектах нашего полета, не сосредотачиваюсь на них. Думаю, страхи порождало болезненное человеческое любопытство, связанное с трагическими событиями, приводящими к смерти. Но там о ней не думалось.

Полная версия статьи доступна подписчикам электронного журнала.

01.04.2021

---

448

Поделиться: