Инжиниринг будущего — синергия цифрового и физического мира

Смотрите видео или слушайте аудио интервью с Игорем Коротецким

После ухода с российского рынка иностранных вендоров перед отечественным инжинирингом открылось окно возможностей. Задачи эффективного сокращения издержек для повышения конкурентоспособности бизнеса требуют глубокого погружения в вопросы управления физическими активами. С такой задачей успешно справляются профессиональные инжиниринговые команды. Об этом — в интервью с партнером, руководителем Департамента инжиниринга, руководителем практики операционных рисков и устойчивого развития cети аудиторско-консалтинговой компании Kept Игорем Коротецким.

— Давайте начнем с основополагающих, базовых понятий. Что такое инжиниринг? Не все производственники понимают, как этот инструмент работает.

— Инжиниринг представляет собой комплекс инженерно-консультационных услуг по подготовке, обеспечению и сопровождению процесса производства и реализации продукции, а также в целом по созданию и эксплуатации промышленных и любых других объектов. Это полный цикл — от идеи до готового работающего объекта или продукта. Необходимо не просто создать концепцию, но и довести ее до конечного результата. Инжиниринг условно можно разделить на:

• проектный, ориентированный на разработку всей проектной документации (чертежи, схемы, расчеты, в том числе капитальные затраты, спецификации);
• строительный (СМР), включающий непосредственно строительство, монтаж и пусконаладку оборудования на площадке;
• экспертный, представляющий собой консультации, анализ рисков, технический аудит и консалтинг, управление проектами.

— Как правило, успешный продукт или услуга появляются в ответ на запрос рынка. Какую боль своих клиентов призван решать департамент инжиниринга Kept? Почему компания вообще решила развиваться на этом новом для себя направлении?

— Мы консультанты, эксперты, и у нас неплохо получается управлять проектами, анализировать, погружаться максимально глубоко, чтобы находить корневые причины потерь и реализовавшихся рисков, мы умеем оценивать эффективность. В этой сфере мы себя чувствуем очень уверенно и всегда следуем за клиентом, реагируем на его боли и запросы. В 2022 году, после ухода западных вендоров, пришло понимание, что наша помощь может быть необходима не только на стадии создания активов, но и на стадии их эксплуатации.

Каждый бизнес так или иначе решает задачу сокращения издержек, чтобы повысить свою конкурентоспособность. Но когда, образно говоря, все низко висящие фрукты уже собраны, дальнейшие задачи по повышению производственной эффективности лежат уже в плоскости технологии, глубокого погружения в вопросы управления физическими активами. Более того, многие наши традиционные сервисы теперь требуют именно такого погружения. Создание департамента инжиниринга стало ответом на эти вызовы.

Поскольку невозможно объять необъятное, мы сконцентрировались на базовых отраслях реального сектора экономики: горнодобывающая, металлургическая, химическая и нефтегазовая промышленность, энергетика, машиностроение и инфраструктурные проекты. Под эти сектора мы и собрали команду инженеров.

Наряду с созданием новых активов или выводом из оборота старых (если месторождение полностью истощено и надо принимать решение о консервации или рекультивации) боли клиентов можно классифицировать следующим образом:

• повышение эффективности в широком смысле этого слова (ресурсной эффективности, энергоэффективности) и снижение издержек;
• проверка технического состояния и работоспособности физических активов;
• обеспечение надежной работы оборудования;
• вопросы качества продукции, характеристик по содержанию и обогащению;
• достижение проектных параметров технологии;
• поиск потерь и прочее.

Такая ситуация может быть связана, например, с тем, что компания хочет автоматизировать или роботизировать производство, внести какие-то изменения в технологию, возможно, снизить экологический след. Либо оборудование изношено, либо ресурсная база истощается. Вокруг всего этого формируется огромный пласт различных услуг, которые оказывает наша инженерная команда. Сила Kept в том, что мы можем предложить комплекс услуг «под ключ», то есть не просто рассмотреть некие инженерные аспекты, но и выстроить финансовую модель и, соответственно, просчитать отдачу от инвестиций.

— Импортозамещение коснулось не только оборудования, комплектующих, технологий, но и услуг. Теперь, когда крупнейшие иностранные вендоры и консалтеры ушли с российского рынка, способен ли отечественный инжиниринг помогать бизнесу реализовывать масштабные проекты?

— В первую очередь я бы отметил, что в нашей стране очень сильная и признаваемая во всем мире инженерная школа. Мы быстро перенимаем опыт и адаптируем технологические решения. Нельзя рассматривать инжиниринг в России без учета текущей ситуации, которая складывается на рынке. Проблемы, стоящие перед ним, — комплексные и взаимосвязанные. Это те вызовы, которые в принципе стоят сейчас перед различными индустриями реального сектора экономики.

В настоящее время основной блок проблем представляют собой технологические и производственные вызовы. Прежде всего высокая зависимость от импорта — это ключевая проблема, обострившаяся после 2022 года. Многие отрасли критически зависели от зарубежного оборудования и программного обеспечения — систем автоматизированного проектирования, инженерного анализа, автоматизированной подготовки производства (CAD — Computer-Aided Design / CAE — Computer-Aided Engineering / CAM—Computer-Aided Manufacturing), электронных компонентов, материалов и комплектующих. Их поставки в настоящее время серьезно ограничены.

Безусловно, есть «островки лидерства», островки excellence, по аналогии с названием журнала (например, в космической или атомной отрасли), но существует отставание в так называемых сквозных технологиях, которые не связаны с конкретной сферой деятельности или продуктом и могут применяться в разных отраслях. Необходимо также нивелировать целый ряд вызовов, ответом на которые могут стать:

• полноценное создание и использование виртуальных копий (цифровых двойников) физических объектов;
• широкое внедрение в промышленность аддитивных технологий — не только как в настоящее время, для целей прототипирования;
• массовое применение искусственного интеллекта и роботов в производстве;
• минимизация износа основных фондов. Средний возраст оборудования на многих промышленных предприятиях очень высок, что снижает производительность, точность измерений и увеличивает затраты на ремонт.

До 2022 года мы наблюдали активное использование зарубежных технологий. Компании активно боролись за эффективность, выбирали на рынке лучшие решения, как правило, не российские. Аналогичная ситуация сложилась и с инжинирингом. Российские промышленные предприятия имели практически неограниченный доступ к услугам зарубежных инжиниринговых компаний, обладающих передовыми технологиями, накопленным опытом реализации сложных проектов и глобальными компетенциями. Только в 2021 году страна закупила архитектурных, инженерных и технических решений на сумму 5,1 млрд долларов.

Российский рынок инжиниринговых услуг переживает период беспрецедентных изменений. Освободившиеся ниши в проектировании промышленных объектов, разработке технологий и управлении строительством стали доступны отечественным игрокам, многие из которых ранее не могли конкурировать с западными компаниями из-за разницы в масштабе, технологическом уровне и международной репутации.

У нас был слабо развит собственный комплексный инжиниринг «под ключ». Сейчас в силу понятных обстоятельств эти компетенции постепенно наращиваются. Как я уже сказал, у нас сильная инженерная школа и специалисты, у которых есть хорошая насмотренность и понятие о производственной культуре. Поэтому такие компетенции достаточно быстро наращиваются.

— Как в данном случае перейти от импортозамещения к импортонезависимости и впоследствии к технологическому лидерству, возможно ли это? Сможем мы пойти по пути создания собственных технологий и вендоров?

— У нас остались люди и их знания, физические активы, документация, то, что называется ноу-хау. Теоретически даже западные технологии можно поддерживать, в рамках серого импорта завозить детали, материалы, реагенты и компоненты. Другое дело, что они не поддерживаются лицензиарами, никто не дает гарантий, не несет ответственности, не происходит обмен опытом. Можно попытаться найти аналогичные технологии в дружественных странах. Но это путь в никуда, неизбежно будет накапливаться отставание в эффективности, безопасности и качестве.

Для обеспечения технологического суверенитета мы должны иметь собственные наработки по критичным технологиям, многих из которых у нас сейчас нет. С другой стороны, это неудивительно. На разработку полноценной уникальной технологии зачастую требуются сотни миллионов долларов и более 10 лет, хорошо работающий канал трансфера из фундаментальной науки в реальный бизнес. Академические институты и реальный сектор экономики часто живут в разных мирах. Результаты научных исследований далеко не всегда доходят до стадии коммерциализации и внедрения в производство.

Представьте себе ситуацию: много лет мы системно недоинвестировали в НИОКР и отечественные решения. Так диктовал рынок (была международная кооперация — все знали, к каким вендорам и лицензиарам идти за той или иной технологией и решением). Зачем опробовать новые, еще никак не зарекомендовавшие себя российские разработки, если перед тобой открыт мировой супермаркет решений и технологий? Получался замкнутый круг: ты не инвестируешь в НИОКР, потому что не уверен, что получишь отдачу на инвестиции, и твою продукцию и решения не покупают, потому что ты недостаточно инвестируешь в НИОКР.

В некотором смысле санкции дали сильный импульс развитию отдельных отраслей. Но без системной поддержки со стороны государства развитие технологий невозможно. Самостоятельно частный сектор этого не осилит. Создание сложного продукта требует кооперации сотен предприятий. Разрыв старых цепочек и создание новых — крайне сложная и медленная задача. Зачастую российские аналоги комплектующих уступают импортным по качеству, цене или и по тому и по другому.

Поэтому путь, по которому мы пошли, воссоздавая или формируя новые кооперационные связи в рамках отраслевых холдингов, — это, на мой взгляд, правильное решение. При этом важно создать гарантированный спрос путем заключения прозрачных и понятных инвестиционных контрактов, что также без содействия со стороны государства будет сложно осуществить.

В данном случае показателен пример Китая, где именно государственные приоритеты позволили обеспечить технологическое лидерство целому ряду отраслей. Без этого сложно говорить о технологическом лидерстве. Необходимо создать полноценную систему, где есть и мотивация, и рынок, и, соответственно, кооперационные связи.

Привнесение рыночных принципов в развитие венчурной индустрии, помогающей находить уникальные технологии и решения, которые докажут свою востребованность, — еще одно перспективное направление для достижения технологического лидерства.

— Расскажите о сращивании классического управленческого и инженерно-технического консалтинга. Что в настоящее время представляет собой экспертный инжиниринг?

— Это очень интересный вопрос и одна из причин, по которой мы инвестируем в данную сферу. Как я и сказал, многие компании уже собрали низко висящие фрукты, дальнейшая оптимизация возможна через работу с технологией и глубокое погружение в производство. Это те инструменты, которые есть у традиционных инжиниринговых компаний. В то же время, чтобы внедрить новации, важны навыки финансового моделирования, управления изменениями и проектами, которые есть у компаний сферы управленческого консультирования.

Мы видим, что в мире происходит сращивание этих компетенций — компании «большой четверки» и «большой тройки» приобретают инжиниринговые компании или нанимают целые команды под свои проекты. И наоборот, мы видим, что инжиниринговые компании приглашают профессионалов из сферы управленческого консалтинга.

Очень сложно обеспечивать стабильный результат в смешанных коллективах с разной корпоративной культурой. Нужна слаженная команда с общими ценностями — этого можно добиться только в рамках единой корпоративной структуры.

— При запуске новых проектов важно учитывать, насколько их результативность будет коррелировать с экономическими затратами. Что, на ваш взгляд, самое главное для приоритизации инвестиций? Каким образом можно монетизировать НИОКР?

— На разработку полноценной уникальной технологии требуются деньги, время и участие государства. Однако бюджетные средства обычно ограничены, и необходимо грамотно выбрать формы господдержки — где-то это прямые субсидии, льготные кредиты или налоговые льготы. Как при этом выбрать собственно технологии? Это, наверное, самый сложный вопрос.

Правильный путь — идти сверху вниз от конечного изделия по всей цепочке создания ценности. Для каждого из ее звеньев вы должны задать себе два вопроса: есть ли аналоги из нескольких дружественных стран и можно ли это быстро воссоздать самостоятельно. Если на какой-то из вопросов ответ отрицательный, то это и есть та самая критичная технология, которую желательно иметь у себя.

С частным сектором всё проще — он оценивает свои действия по принципу «затраты/выгоды». Один из ключевых факторов в такой оценке — наличие гарантированного спроса. Лицензирование и возможность экспорта технологий серьезно повышают отдачу от НИОКР.

— В продолжение темы окупаемости проектов поговорим о том, как развивать в компаниях инновационную культуру. У современных российских предприятий присутствует инновационная ДНК?

— Есть много примеров инновационных разработок от российских компаний. Другой вопрос, что вывод того или иного продукта на рынок происходит более успешно, когда у тебя сильный бренд и есть ресурсы для масштабирования.

Зачастую инновационная ДНК связана с принятыми в компании принципами работы. Культура управления на многих предприятиях не поощряет инновации и эксперименты, так как они связаны с риском. Часто проще и безопаснее работать по старым, проверенным методикам.

Инновационная культура более характерна для молодых предпринимательских компаний. Корпоративная бюрократия обычно убивает инновационность.

— Какие административные барьеры вы видите на пути запуска инновационных проектов?

— Существующие барьеры не являются уникальными, они характерны для любой страны. Прежде всего процессы согласования проектов, получения разрешений и сертификации продукции могут быть длительными и сложными. Зачастую для новых технологий и новых видов деятельности не существует профильного законодательства (законодатели просто не знают, как к ним подступиться), что создает правовой вакуум и риски для инвесторов. Это также касается необходимости получения различного рода разрешений и лицензий.

Отдельная тема — трудности с пониманием и применением, скажем, налоговых льгот. Молодые коллективы в принципе не привыкли работать в рамках бюрократической процедуры, они даже не знают, как этим пользоваться, что создает для них определенные сложности.

— Обратимся к теме подготовки кадров. В связи с уходом иностранных специалистов остро встает вопрос об импортозамещении компетенций. Расскажите, какие именно нужны для современного инжиниринга. Российская инженерная школа способна их обеспечить?

— Сейчас нередко говорят про разрыв поколений и старение кадров: опытные инженеры уходят на пенсию, и передача молодежи их знаний и культуры качества зачастую не происходит. Лично я вижу мотивированную и вовлеченную молодежь, с новыми навыками и своим взглядом на решение инженерных задач.

Престиж труда инженера сильно девальвирован. Несмотря на рассуждения о важности инженерии, профессия часто остается низкооплачиваемой и непрестижной по сравнению с карьерой в менеджменте, финансах или IT, что приводит к оттоку талантливых выпускников в другие сферы.

Во многом это результат несоответствия образовательных программ реальным потребностям бизнеса. Учебные планы многих вузов оторваны от современных требований промышленности. Студенты получают много теоретических знаний, но не имеют достаточных практических навыков работы с современным оборудованием и программным обеспечением.

Утечка мозгов тоже никуда не делась. Наиболее талантливые и амбициозные специалисты всё чаще уезжают работать за границу, где находят лучшие условия, оплату и возможности для профессионального роста.

— Каким набором навыков должен обладать современный инженер?

— Прежде всего отмечу системное мышление и то, что называется Hard Skills — глубокие фундаментальные знания. По-прежнему важна крепкая база по математике, физике, механике, термодинамике, теории материалов и т. д. Без этого невозможно понять суть физических процессов. Системная инженерия (Systems Engineering) обеспечивает способность видеть проект не как набор отдельных узлов, а как единую сложную систему, где изменение одного параметра влияет на все остальные, и делать соответствующие выводы.

Ключевой навык — цифровая грамотность, алгоритмическое мышление и владение IT-инструментами: программами в области инженерного анализа, подготовки к производству и управления жизненным циклом изделия (PLM), программированием для автоматизации расчетов. Важно понимать, как устроены киберфизические системы и интернет вещей, возможности и ограничения различных технологий 3D-печати для создания прототипов, инструментария и конечных продуктов.

Необходимы компетенции в области обработки данных и новых технологий: умение собирать, обрабатывать, анализировать и визуализировать данные для принятия инженерных решений (например, анализ данных с испытаний или с датчиков работающего оборудования); понимание основ искусственного интеллекта и машинного обучения (AI/ML) для оптимизации конструкций, прогнозного обслуживания, контроля качества и т. д.

Важно иметь представление о сквозных технологиях, таких как робототехника, новые материалы, сенсорика, технологии беспроводной связи (5G), виртуальная и дополненная реальность (VR/AR), — чтобы использовать их для проектирования и обучения.

Не будут лишними управленческие и бизнес-компетенции: проектное управление, знание гибких (Agile, Scrum) и классических (Waterfall) методологий, умение управлять сроками, бюджетом, ресурсами и рисками, понимание экономики проекта. Необходима способность оценивать не только стоимость производства, но и затраты на весь жизненный цикл изделия: обслуживание, ремонт, энергопотребление, утилизацию, умение оптимизировать процессы, устранять потери и выявлять узкие места.

Не могу не отметить и универсальные компетенции (Soft Skills). Это, как ни странно, клиентоориентированность и понимание рынка, то есть инжиниринг не ради инжиниринга, а для решения конкретной проблемы клиента и создания добавленной ценности, умение работать с требованиями заказчика.

На данном направлении важны критическое мышление и решение сложных задач: нужно не просто следовать инструкции, а уметь анализировать проблему, выдвигать гипотезы, проверять их и находить нестандартные решения. Речь идет в том числе и о кризис-менеджменте, то есть о работе в условиях неопределенности. Сегодня, как никогда прежде, следует быстро адаптироваться к изменениям и находить выход из непредвиденных ситуаций.

Междисциплинарная коммуникация — это способность понятно объяснять сложные технические идеи менеджерам, маркетологам, клиентам и коллегам из других областей (например, программистам). Работа в команде предполагает, что современные проекты слишком сложны для одиночек, поэтому необходимо умение эффективно работать в распределенных и мультикультурных командах. Здесь важны креативность и инновационное мышление, способность генерировать новые идеи и подходы, выходя за рамки привычных решений.

Отмечу также экологическое мышление и приверженность устойчивому развитию: понимание принципов циклической экономики, проектирование с учетом минимизации экологического следа, использования перерабатываемых материалов и энергоэффективности помогает создавать инновационные и инвестиционно емкие продукты.

Но самое важное качество — обучаемость. Технологии меняются стремительно. Самый значимый сегодня навык — это способность быстро учиться, осваивать новые инструменты и адаптироваться к новым реалиям.

— Какой он — инжиниринг будущего? Как современные технологии уже сейчас меняют процессы разработки и проектирования? Давайте помечтаем.

— Инжиниринг будущего — это синергия цифрового и физического мира, управляемая искусственным интеллектом, с фокусом на устойчивость и ориентированная на потребности конкретного человека. Это будет дисциплина на стыке IT, биологии, когнитивных наук и традиционных инженерных областей.

Инженеры будут не просто проектировать объект, а создавать его цифровую копию, на которой можно будет проводить симуляции, тесты, прогнозировать износ и оптимизировать работу в реальном времени, получая данные с датчиков.

Произойдет резкое сокращение времени выхода продукции на рынок, переход от планового к прогнозному обслуживанию (когда техника сама сообщает, что скоро сломается) и возможность «что, если» анализа без риска для реального объекта.

Искусственный интеллект станет не просто инструментом, а коллегой-инженером. Допустим, инженер задает цели (прочность, вес, стоимость, материалы), а ИИ генерирует тысячи, а то и миллионы вариантов оптимальных геометрий, часто контринтуитивных для человека. Задача инженера — выбрать лучший и доработать его. Кроме того, ИИ будет самостоятельно оптимизировать режимы работы сложных систем (энергосети, логистические маршруты, производственные линии) в реальном времени, экономя ресурсы.

Стираются грани между инжинирингом, биологией и IT. Мы будем программировать клетки для производства материалов, лекарств и даже для самовосстанавливающихся конструкций («живой» бетон, который заделывает трещины). Уже сейчас технологии позволяют синтезировать лекарства для конкретного человека с конкретной болезнью.

Циклическая экономика — это не просто зеленая повестка, а новая бизнес-модель. Инжиниринг «с колыбели до колыбели»: продукты будут изначально проектироваться так, чтобы их можно было легко разобрать, а материалы — полностью переработать или вернуть в биосферу без вреда. Задача инженера — создать систему, в которой отходы одного процесса являются сырьем для другого. То, что называется промышленный симбиоз. Kept очень активно развивает эту тему — вышло исследование на тему экосистемы экономики замкнутого цикла, и планируется серия отраслевых обзоров.

Инжиниринг будет направлен на создание полностью автономных систем, способных к самообучению и адаптации: роботы-строители и безоператорные заводы, автономные транспортные и логистические системы, безлюдные рудники. Это направление будет активно развиваться — человек начнет уходить из опасных сред, оставляя эту задачу роботам.

Массовое производство уступит место массовой кастомизации: 3D-печать от индивидуальных медицинских имплантов и протезов, напечатанных по скану пациента, до деталей сложных механизмов, оптимизированных под конкретные условия эксплуатации. Это станет основным способом строительства в космосе, без необходимости доставлять всё с Земли.

Когда квантовые компьютеры станут достаточно стабильными, они произведут революцию в моделировании материалов — позволят с абсолютной точностью проектировать новые молекулы и вещества, не прибегая к долгим дорогостоящим экспериментам. Произойдет смена роли инженера: от создателя к куратору сложных систем, в том числе в области криптографии.

Это, пожалуй, главное изменение.

Инженер будущего — это архитектор систем, интегратор технологий и менеджер жизненного цикла. Его задача — не нарисовать деталь, а задать правильные параметры ИИ, управлять взаимодействием цифрового двойника с физическим миром, обеспечивать этичность и устойчивость создаваемых решений.

Беседовала Татьяна Киселева,
главный редактор РИА «Стандарты и качество»

01.11.2025

---

448

Поделиться: