Архив номеров

Сочи обязан учесть опыт Москвы

Гость редакции - Борис Сергеевич МИГАЧЁВ - главный метролог московской Олимпиады-80, бывший генеральный директор РОСТЕСТА, доктор технических наук, профессор. С ним беседует главный редактор Александр Иосифович Кириллов

Борис Сергеевич, с 2008 года наш журнал начал публиковать материалы о метрологических аспектах спорта, поэтому, признаюсь, особый интерес редакции был проявлен к вам, как главному метрологу московской Олимпиады-80. Какой жизненный и профессиональный опыт позволил вам занять столь ответственный пост? Расскажите, пожалуйста, о своём детстве, юности, о том, что особенно запомнилось.

Я родился и всю свою жизнь прожил в Москве. Говоря о начальном жизненном этапе, в первую очередь вспоминается школа, студенческая пора Конечно, на людей моего поколения большой отпечаток наложила война. Немецкие самолёты, бомбёжки, изрешечённое трассами пуль и снарядов ночное московское небо

Нас, мальчишек, завораживало это очень интересное и крайне опасное зрелище. Мы пробирались на верхние этажи домов, чтобы посмотреть на небо и потом помогать взрослым тушить зажигалки, которые в огромном количестве сбрасывались на Москву. Многие из них попадали на крыши жилых домов, пробивали кровлю и падали на чердаки. Мы хватали их специальными клещами и волокли в песочные кучи Там они остывали, не причинив особого вреда. Мы были переполнены чувством ответственности, если хотите, патриотизма, понимали, чтооказываем определённую помощь взрослым, защищая Москву от вражеских налётов. По окончании каждой бомбёжки взрослые обсуждали слаженность действий, и мы, мальчишки, присутствовали при этом. Получали благодарность одновременно с последними предупреждениями на чердаки и крыши не ходить! , но мы всё равно прорывались. Об опасности особенно не задумывались. На наше счастье, никто из тех ребят, кого я знал, с кем жил в Колокольниковом переулке на Сретенке, не пострадал.

Борис Сергеевич Мигачёв

Родился в Москве 9 июля 1933 г.
После окончания Московского инженерно-физического института (МИФИ) работал в ядерной энергетике по специальности инженер-физик.
С 1973-го по 1986 гг. - директор Московского центра стандартизации и метрологии Госстандарта СССР.
С 1979-го по 1980 гг. - главный метролог московских летних Олимпийских игр.
С 1986-го по 1990 гг. - начальник Главного управления, член коллегии Госстандарта СССР.
С 1990-го по 2003 гг. - генеральный директор Российского центра испытаний и сертификации (Ростест-Москва) Госстандарта России.
С 1995-го г. по настоящее время - заведующий кафедрой Испытания и сертификация продукции и услуг в Академии стандартизации, метрологии и сертификации.
С 2004 г. по настоящее время - научный руководитель Академии стандартизации, метрологии и сертификации.
При его руководстве и активном личном участии разрабатывались организационные принципы, структура, методическое обеспечение и проводилось техническое оснащение лучшей в России испытательной базы РОСТЕСТ.
Является членом-корреспондентом Российской инженерной академии, академиком и членом Президиума Академии проблем качества.
Автор более 40 научных работ.
Б.С. Мигачёву присвоено почётное звание Заслуженный машиностроитель РСФСР , он награждён двумя орденами Знак Почёта , орденами Дружбы народов, Трудового Красного Знамени, За заслуги перед Отечеством IV степени и медалями. Его научные разработки отмечены золотой и серебряной медалями ВДНХ СССР, кроме того, Б.С. Мигачёв имеет знак отличия За безупречную службу городу Москве .

Но самое сильное впечатление на нас производили не зажигательные, а настоящие бомбы. Мне запомнились взрывы в Варсонофьевском переулке и на улице Кирова. Ещё вчера стояли жилые дома, а сегодня - руины! Это было действительно страшно!

Запомнилось и то, как мне приходилось вставать в пять часов утра и занимать очередь за хлебом. Это было моей обязанностью. Если просплю, то не смогу отоварить карточки на белый хлеб. Чёрный был всегда, а белый хлеб продавали только в течение часа. Булочные открывались в семь, и если ты прозеваешь, то будешь сидеть без белого хлеба. (Смеётся.)

Это мои самые сильные детские впечатления

Школа прошла у меня достаточно спокойно: учился хорошо, с интересом, без особого напряжения. Много занимался спортом. С учителями я всегда ладил. Окончил школу с золотой медалью

А родители, Борис Сергеевич, кто у вас? Из какой вы семьи?

Отец окончил энергетический институт, работал в области связи, мать больше сидела дома и занималась моим воспитанием; во время войны она дома шила рукавицы для солдат. Работала с утра до ночи А отец был на фронте, правда, его несколько раз отзывали. Как потом выяснилось, он занимался правительственной связью. Вспоминается эпизод, когда отец неожиданно позвонил из-под Истры - немцы тогда были под Москвой - и, мы обрадовались, что он жив и всё у него в порядке. Спустя много лет отец сказал, что обеспечивалсвязь - в то время там, под Истрой, был Сталин

Отец был человеком очень обязательным и большим патриотом. Его главный жизненный постулат: человек должен серьёзно заниматься своим профессиональным делом и при этом никогда не забывать родительский дом, место работы и страну, где выпало жить! Вот эти принципы, наверное, и определили моё сознание, все последующие поступки.

После школы поступил в МИФИ - Московский инженерно-физический институт. Скажу откровенно, я не очень хорошо тогда представлял, что это за вуз. В то время он был на Кировской улице, напротив Почтамта, и назывался Московским механическим институтом (ММИ). Все ребята считали, что основной профиль института - сельскохозяйственное машиностроение, производство тракторов, плугов, сеялок и т.п. Конечно, думал я, это не очень престижно, зато институт рядом с домом и окончивших с золотой медалью принимают без экзаменов.Я решил посоветоваться с отцом. Он отвёл меня в сторонку и тихо сказал, что об этом не следует распространяться, но ММИ занимается самой передовой промышленностью - атомной! Меня это окончательно утвердило в намерениях, и я подал документы. Собеседование прошло удачно, меня приняли.

А как проходила учёба?

Учиться в институте было очень тяжело, особенно первые три года, когда закладывались основы инженерных знаний. Это высшая математика, теоретическая физика, начертательная геометрия и т.п. Приведу пример. Каждый студент сдавал экзамен по предмету в течение четырёх - шести часов! Ответ на сам билет занимал не более получаса. Потом билет откладывался в сторону и остальное время студенту задавались вопросы, на которые он должен был ответить, решались задачи - от пяти до десяти! Не все выдерживали - некоторые отсеивались Да и получить отметку в виде тройки было великое счастье. У нас в группе учились 23 человека. Из них сдавали с первого раза не больше четырёх - пяти студентов. Остальные студенты заворачивались . Я за всё время обучения вторую попытку использовал дважды. Но математику, признаюсь, сдавал сразу. Конечно, пятёрку получал редко. После третьего курса, когда пошли специальные предметы, стало полегче, появилась возможность заняться даже спортом.

Я серьёзно увлекался хоккеем и даже играл за основной состав ЦСКА. Анатолий Владимирович Тарасов был моим тренером. Конечно, мы не дружили, но я был среди тех, кто подавал надежды . Это уж точно! Он обращал на меня большое внимание. Главное, его беспокоило, что я иногда пропускал тренировки. Сначала была подготовка к поступлению в вуз, а потом учёба на первом курсе - всё это не давало мне возможностиполностью отдаться спорту.

Могу сказать, что Тарасов сыграл в моей жизни очень важную роль не только тем, что вовлёк в большой спорт, но даже в нравственном, воспитательном плане. Характерный пример. Раньше тренировки были в Сокольниках - там в то время была тренировочная площадка ЦСКА. И вот я после тренировки стою с коньками наперевес и смотрю, как другие тренируются. Стою с приятелем. Вместе курим. Сказать, что я был заядлый курильщик, не могу: так, баловался, пижонил, как многие. И вдруг ощущаю сильнейший удар по голове! Моими жеконьками! Оборачиваюсь и вижу разъярённого Анатолия Владимировича. Он смотрит мне в глаза и строго говорит: Ты или играй в хоккей, или кури. И больше, чтобы я тебя с папиросой не видел! И эти слова были пророческими. После того случая столько лет прошло, я больше никогда не курил.

А как родители реагировали на ваше увлечение хоккеем?

У отца было противоречивое отношение. Он сам в прошлом был спортсменом, занимался тяжёлой атлетикой, играл в хоккей за Динамо и поэтому всячески поощрял мои занятия спортом. Но когда встал вопрос о том, чтобы меня окончательно зачислили в команду мастеров, чтобы я сделал свой жизненный выбор, он был непререкаем: только институт, только полноценное образование и настоящая профессия! Это было в начале первого курса. Раньше не было дворцов спорта, играли на улице, на льду, который заливался как обычные катки.Поэтому первый круг первенства страны начинался на Урале: в Челябинске или Свердловске, потому что там раньше холодало. Уезжали на два-три месяца! Но что делать мне? У меня учёба и зимняя сессия! Надо было принимать решение, и отец мне помог. Он сказал: Нет, ты не поедешь никуда, тебе надо учиться . На этом, по существу, прекратилась моя профессиональная спортивная карьера. Хотя, конечно, надежды были Тарасов уговаривал меня, неоднократно беседовал с отцом. Но произошло то, что произошло. Жалеть об этом нестоит.

А с кем из именитых хоккеистов вы встречались, играли?

С Александровым, Локтевым, Пантюховым Интересно, что многие вместе со мной ещё в школе учились. Это Баулин, Брунов, Копылов Хорошие ребята, истинные спортсмены, которые играли в хоккей не за рубль, а за интерес! Играл за институт в волейбол, футбол, играл даже за сборную Москвы в ручной мяч. Но это уже был другой уровень. На фоне тарасовского хоккея всё это выглядело небольшими любительскими эпизодами

Борис Сергеевич, а после окончания МИФИ где вы работали?

Ещё во время учёбы меня определили на практику в Институт атомной энергии. Стажировались лаборантами и часто работали по ночам. Деньги нам за это не платили - полагался только паёк за вредность Время было другое - для нас главное было войти в большую науку, узнать всё передовое Мы занимались в то время окисью бериллия, которая используется в качестве отражателя или замедлителя нейтронов в реакторе.

Здесь же я защищал и диплом. Председателем экзаменационной комиссии был академик М.Д. Миллионщиков. Это была знаменитая личность. Впоследствии он стал председателем Президиума Верховного Совета РСФСР. У него было страшное, свирепое лицо. Мы его все очень боялись. Но на защите дипломного проекта, когда мы выходили на сцену, Миллионщиков преображался: голос его становился нежным, бархатным, будто он разговаривал с любимым сыном. С нас спадали оковы, куда-то пропадало напряжение, недоверие, неприязнь, если хотите Мы свободно себя чувствовали, могли без волнения излагать свои мысли Все защитились хорошо, и четверых из пяти оставили здесь же, в Институте атомной энергии.

И вас оставили тоже?

Да. Здесь, по существу, началась моя настоящая работа. Получилось так, что всё, что я изучал в институте, как ни странно, оказалось почти невостребованным. Кроме, пожалуй, математики. Я занимался расчётами ядерных реакторов, и все знания по практической физике получил только в Институте атомной энергии. Это было моё практическое образование, действительно настоящая школа. Особенно это чувствовалось, когда я встречался со своими сверстниками - однокашниками по МИФИ.

Шёл 1959 год Я занимался испытаниями атомных подводных лодок, вначале стажировался, потом для самостоятельной работы был переведён на Дальний Восток официальным представителем научного руководителя испытаний - академика А.П. Александрова. Главной моей обязанностью было научное сопровождение испытаний первой атомной подводной лодки, которые включали запуск реакторной установки, ходовые, швартовные испытания, перегон по Амуру, спуск в океан и постановку в бухту Перегон по Амуру осуществлялся скрытно, лодканаходилась в плавучем доке, который под усиленной охраной передвигался только ночью, а днём стоял замаскированный. В океане лодка двигалась уже своим ходом.

Затем начались ходовые испытания, стрельбы, глубоководные погружения, дальнее плавание. Во всех этих разных и сложных испытаниях пришлось участвовать и мне, в том числе в погружении на большие глубины на срок до 10-12 суток без всплытия

А не боялись? Ведь в первый раз

Было очень интересно. Меня эта стихия захватывала. Но боязни не было никакой, потому что постоянно ощущал рядом с собой очень сильных людей, товарищей. Когда находишься в одной лодке, то понимаешь, что все связаны одной судьбой. Чувство коллективизма, взаимное понимание в этих условиях работают на подсознательном уровне. Здесь проявляются самые лучшие качества людей.

На испытаниях мне приводилось решать проблемы, связанные с эксплуатацией энергетической установки, обучать личный состав, принимать на корабле экзамены, проводить научные исследования, результаты которых докладывались на самый высокий уровень: Д.Ф. Устинову - председателю государственной комиссии, главкому С.Г. Горшкову Всех интересовали в первую очередь вопросы надёжности.

А у вас какая была должность?

Так и называлась - официальный представитель научного руководителя проекта академика А.П. Александрова. У меня был даже специальный мандат за подписью Анатолия Петровича. Скажу больше: моя должность в случае военной ситуации соответствовала бы чину капитана второго или первого ранга!

Вы же были очень молоды

Ещё не было и тридцати лет.
В конце пятидесятых - начале шестидесятых годов я уже работал на Севере, в Северодвинске. Однажды меня вызвал в Москву для доклада И.В. Курчатов. Это было незадолго до его смерти. Меня сразу с поезда, поздно вечером, доставили прямо к нему. Он жил в двух этажном домике. Приёмная была на первом этаже, а кабинет - на втором. Ожидая приглашения, я любовался огромным котом, который сидел на перилах лестницы и принюхивался к гостям.

Курчатов плохо себя чувствовал, и потому беседа длилась недолго. Игорь Васильевич задал несколько вопросов, внимательно выслушал мои объяснения, сказал, что доволен ответами, и мы расстались. Это была моя первая и последняя беседа с глазу на глаз с выдающимся учёным современности. Через несколько месяцев И.В. Курчатова не стало.

До этой встречи я видел Курчатова несколько раз, участвуя в заседаниях учёных советов и совещаниях. Он производил исключительное впечатление ясностью своих мыслей, общей организованностью и абсолютным пониманием рассматриваемых проблем. Мне запомнилось его строгое отношение к докладчикам. Только конкретика! Время на доклад - не больше 8-10 минут. Мы все здесь академики, понимаем суть. Кратко доложите результат и также кратко обоснуйте его , - требовал Игорь Васильевич. Если докладчик не был готов, ему назначалиещё одну попытку. Третьей не было никогда!

Академик Александров был другим?

С Анатолием Петровичем мы очень много встречались, перезванивались, переписывались - я же был его официальным представителем. Он был помягче. Что бросалось в глаза сразу? Его необыкновенный ум, компетентность и проницательность, даже дотошность, если хотите.

Ещё до того ка Александров стал моим непосредственным начальником, в самом начале моей научной деятельности, я участвовал в НИР, занимаясь теплофизическими расчётами реакторов. Анатолий Петрович в институте ввёл такое правило: отчёт по научным работам ему должен представлять не начальник лаборатории, не его заместитель, а непосредственный исполнитель исследований. Только после беседы с ним, только после выяснения всех деталей, всех нюансов работы Александров ставил свою визу на отчёте Утверждаю . Таких беседу меня было несколько, и все они были очень интересными. Но всегда удивляло одно: как академик, человек вхожий в высшие политические и правительственные круги, мог заниматься какими-то коэффициентами!

Сказать, что он вникал в детали, - не сказать ничего! Он превращал устный отчёт в доверительный разговор, в научную беседу на равных . Его вопросы были предложениями к размышлению. Он старался думать вместе с собеседником, и от этого возникал необыкновенный комфорт общения, полностью стиралась грань между выдающимся академиком и начинающим учёным

Может быть, он это делал специально, для того чтобы почувствовать, узнать, кто перед ним. Может быть, действительно искал какие-то оптимальные варианты совместного мышления. Скорее всего, и то и другое

В человеческом же плане Анатолий Петрович на меня произвёл впечатление человека очень внимательного, порядочного, надёжного Не хватает эпитетов, чтобы его охарактеризовать! Светлый был человек! Я горжусь тем, что жизнь меня с ним свела!

А как дальше складывалась ваша судьба в профессиональном плане?

Потом был определённый перелом. Сложилась другая ситуация

Получилось так, что волею судеб меня пригласили работать в Комитет по использованию атомной энергии. Там, некоторое время спустя, я встретился с Д.Д. Севруком - конструктором ядерных энергетических установок, но не для подводных лодок, а для космических кораблей. Здесь были свои особенности: требовалась конструкция ядерного реактора с большой мощностью и малой массой. Существенную роль играла и радиационная защита установки. Выполнение этих требований диктовалось условиями вывода обитаемого космического корабляна орбиту.

После нескольких бесед Севрук пригласил меня работать к себе в ОКБ, которое замыкалось на Комитет по использованию атомной энергии. Я был его первым помощником по физикоэнергетическим установкам. Передо мной открылось широкое поле деятельности - мне предложили создать экспериментальную испытательную базу для ядерных космических установок. Работа была интересной, всё было впервые. Трудились, не считаясь со временем. В итоге меня назначили директором завода - руководителем филиала ОКБ в Протвино. Выделили деньги,отвели землю Началось проектирование, а затем строительство базы. Я получил относительную свободу, самостоятельность Работа стала столь интересной, сколь и ответственной.

Тогда Протвино ещё не был наукоградом?

Он только становился наукоградом. Здесь академик А.А. Логунов занимался открытыми исследованиями и созданием ускорителя протонов, а мы были закрытым , естественно, объектом. Но вместе делали общее государственное дело. Благодаря нашей деятельности Протвино вырос и по размерам и по численности населения. Развилась социальная сфера, стал вопрос и о новом статусе города.

Здесь нельзя не сказать об Ю.А. Ильине. Это мой ученик. Мы вместе работали ещё в Москве, потом переехали в Протвино, где он был избран мэром. Большая заслуга Юрия Александровича состоит в том, что перечень научных центров России пополнился: Новосибирск, Обнинск, Зеленоград, Дубна, Троицк, Протвино

Четыре года я проработал в этом городе. Завод на болоте создавали. Когда начинались работы, со мной было несколько человек, а через четыре года - уже семьсот! Дальше случился следующий поворот в моей жизни. Я встретился со своим давним знакомым и коллегой по совместным работам в области ядерной энергетики В.А. Малых. Он возглавлял ВНИИМС - головной метрологический институт Госстандарта.

Малых, зная мой опыт строительства испытательной базы в Протвино, предложил создать с нуля Московский центр стандартизации и метрологии, который занимался бы поверочными и испытательными работами в области метрологического обеспечения науки и производства.

Дело было опять новое, для меня интересное, государственное. И я дал предварительное согласие.

А как же вас из Минатома отпустили? Представляю, как сложно было этого добиться.

Руководство мне наотрез отказало. Я пришёл к В.В. Бойцову - председателю Госстандарта, и сказал: Василий Васильевич, если я Вам действительно нужен, то переговорите со Славским . Ефим Павлович Славский был тогда министром Средмаша. Бойцов при мне по кремлёвке набрал номер и сказал: Ефим Павлович, этот парень мне необходим. Он знает не только физику и реакторы, но и строить умеет . Меня попросили выйти, и разговор продолжился. Когда вернулся, то понял, что продал свою душу Госстандарту! На дворе стоял1973 год

То есть вас взяли специально под РОСТЕСТ?

Да, и когда я пришёл, мне Бойцов сразу сказал: Ты ничем не будешь заниматься, ни хозяйством, ни наукой, ничем. Сейчас твоё дело - строительство! В Москве в то время было около тридцати разбросанных по городу различных лабораторий, которые занимались поверкой средств измерений. Состояние их, прямо скажу, было жуткое. Мне предстояло их объединить в одном комплексе зданий и оснастить современным оборудованием.Я посмотрел, что есть в Союзе: съездил в Минск, в Киев. Потом - в ГДР, Чехословакию, Венгрию

Когда приехал, написал докладную записку, в которой изложил свои соображения по созданию Московского центра по стандартизации и метрологии - так раньше назывался РОСТЕСТ. Предложения заслушали на коллегии Госстандарта и одобрили.

Разработал техническое задание, подключил конструкторские и проектные организации. Проектировать реально мы начали в 1975 году, а в 1977-м въехали в первый корпус. Окончательно сдали проект в 1980-м.

Борис Сергеевич, а кому принадлежала идея аккредитовать РОСТЕСТ в качестве главной метрологической организации московской Олимпиады?

На этот вопрос трудно однозначно ответить. Но инициатива, видимо, пошла из МОК, когда велись переговоры с Олимпийским комитетом СССР. Информация дошла до Игнатия Трофимовича Новикова - он был заместителем председателя Совмина СССР, председателем Госстроя и возглавлял оргкомитет Олимпиады-80.

После звонка Новикова меня срочно вызвал Бойцов. Двум начальникам управлений и мне он поручил подготовить проект документа, в котором бы Олимпийский комитет СССР предлагал МОКу аккредитовать наш Центр в качестве официальной метрологической организации Олимпиады. Если мы этого не сделаем, МОК назначит частную западную компанию, а это - национальный позор! - сказал Василий Васильевич. При разработке документа надо было учесть всё: наши технические возможности, готовность и способность Центра не только осуществлятьметрологический контроль спортивной измерительной техники для регистрации олимпийских достижений, но и участвовать в проверке олимпийских объектов на предмет соответствия их требованиям МОК. Кроме того, поверке подлежало спортивное снаряжение и оборудование.

Здесь мне очень пригодился мой спортивный опыт. Документ рассмотрели сначала в Олимпийском комитете СССР. Присутствовало всё руководство, включая И.Т. Новикова, В.Г. Смирнова, С.П. Павлова. Предложение одобрили и с ним обратились в МОК.

Заседание МОК проходило в Москве. Повестка дня - метрологическое обеспечение Олимпиады. Докладывал заместитель председателя оргкомитета Олимпиады. Именно тогда Московский центр стандартизации и метрологии был утверждён в качестве главной организации, ответственной за метрологическое обеспечение Олимпийских игр, а меня, Б.С. Мигачёва, назначили главным метрологом Олимпиады. Решение МОК подтвердил Олимпийский комитет СССР, вышел приказ по Госстандарту.

Справедливости ради отмечу, что поверили нам не на слово. Перед заседанием специальная комиссия МОК детально изучила все наши возможности, осмотрела лабораторную базу и высказала свои замечания и предложения. Их было не так много, мы очень хороши подготовились.

Я думаю, что Центру предстояло решить грандиозные задачи.

Конечно. Вначале надо было понять объёмы работ: что предстояло измерять и как это метрологически обеспечить... Начинали с простых линейных измерений, потом перешли к измерению массы, времени В связи с тем что механические секундомеры абсолютно не обеспечивали точность, мы предложили перейти на электронные приборы и табло. Что-то пришлось срочным образом закупать. Когда составили перечень работ, то он получился очень солидным. Распределили зоны ответственности между лабораториями, назначили руководителей направлений.

Большие трудности были при приёмке новых олимпийских объектов. И не только из-за расхлябанности строителей, но и потому, что решение о назначении Центра состоялось всё-таки поздно. Мы смогли участвовать лишь на конечном этапе строительства. Если бы стали проводить мониторинг раньше, то скорее всего избежали многих возникших проблем.

Вы имеете в виду велотрек и бассейн?

Не только. Хотя самая большая проблема была на велотреке в Крылатском. Трек строился долго, реальные расходы значительно превысили смету Но несмотря на это и на то, что в ходе строительства использовались современные материалы и техника, а для выполнения некоторых работ приглашались иностранные специалисты, при окончательной приёмке возник казус - метрологи обнаружили, что длина трековой дорожки не соответствует олимпийским требованиям. Расхождение в бо9льшую сторону составило несколько сантиметров! Провелинесколько замеров, проверили несколько раз сами средства измерения - факт подтвердился! Мы отказались принимать объект. Назревал скандал. Меня немедленно вызвали в оргкомитет к Новикову. Состоялся нелицеприятный разговор, смысл которого состоял в том, что я ставлю какие-то формальные требования выше интересов страны. Понимая, что меня обвиняют в отсутствии патриотизма, я взял бумагу, карандаш и расчётами показал, что речь идёт не о тысячных долях секунды на всей дистанции, а уже о десятках секунд: любой проигравшийможет подать апелляцию и будет прав. В итоге - не засчитают установленные рекорды, так как в велосипедном спорте рекорды сопоставимы. Будет скандал уже мирового масштаба, и мы подорвём авторитет страны. Мои доводы с трудом, но были приняты. В результате дорожку переделали, на что были потрачены немалые дополнительные средства. С бассейном было наоборот - несколько дорожек были короче, чем это требовалось по нормам МОК. Здесь исправления были не столь затратны, как с треком, но нервы нам всё равно попортили

А что было с таллинской регатой?

Там ситуация была такая. По правилам каждый парус должен иметь определённую конфигурацию и общую площадь поверхности, которые контролируются специальными лекалами. Мы сняли копии с международных эталонов и, как положено, за неделю до начала регаты произвели измерения. Было обнаружено много несоответствий, снова на горизонте появились тучи, но в связи с тем что яхтсмены люди дисциплинированные, зреющий конфликт быстро ликвидировали - все яхты вышли в море под парусами, стандарты которых установлены МОК.

А как обстояли дела с мелочёвкой ?

С ней скандалов не было, хотя объём работы был громадный - следовало измерить параметры не только спортивной амуниции, спортивных снарядов, площадок, но и часто самих участников соревнований. Была проблема с весами - отечественных приборов необходимой точности и надёжности не было - пришлось закупать и аттестовать импортные. В целом всё закончилось успешно. Благодаря нашим усилиям установленные рекорды были официально зачтены. При подведении итогов всех, кто принимал активное участие в подготовке и проведенииэтого крупнейшего спортивного форума, каким-то образом отметили, а вашему покорному слуге был даже вручён орден Дружбы народов.

Если бы Центр вовремя не обнаружил несоответствие некоторых спортивных объектов требованиям МОК, чем это могло закончиться?

Скорее всего сначала был бы спортивный скандал, а потом политический. Олимпийские игры были бы загнаны в тупик. А нашей стране вряд ли доверили бы впредь проведение соревнований такого масштаба.

Борис Сергеевич, у нас снова праздник, город Сочи утвержден столицей зимней Олимпиады в 2014 году. Какие советы вы, как главный метролог московской Олимпиады, могли бы дать организаторам этого грандиозного мероприятия?

Слежу за прессой, радио, телевидением К сожалению, никто проблему метрологического обеспечения Олимпийских игр пока не поднимает.

Я обращался в Росспорт, там говорят, что это не их задача, им надо готовить национальные сборные, а не заниматься в целом техническим обеспечением Олимпиады

Может быть, они и правы. Потом, не надо забывать, что от Олимпиады-80 нас отделяет почти 30 лет! Это означает, что сменилось целое поколение людей и в спортивном руководстве страны тоже. Страна стала другой! Считаю необходимым, чтобы Олимпийский комитет России обратился в МОК с просьбой разъяснить свою позицию по поводу метрологического обеспечения зимней Олимпиады 2014 года. Одновременно надо проситьназначить один из российских центров стандартизации и метрологии в качестве главной метрологической организацииОлимпиады. Будет это Ростест, краснодарский или ростовский ЦСМ, особого значения не имеет. Прошло много лет, вышли на новый уровень спортивные средства измерений, поверочные средства, изменились требования к их использованию. В настоящее время ни один региональный ЦСМ не готов выполнять такую задачу. Его надо серьёзно готовить. Не исключаю возможности создания в Сочи нового, постоянно действующего спортивного метрологического центра.

С полной статьей вы можете ознакомиться в журнале.

«Мир измерений» Май 2008

Рубрика: Личность
Автор(ы): Интервью с Б.С. Мигачёвым

Полная версия статьи доступна подписчикам электронного журнала.

01.05.2008

448
Поделиться:

Подписка

Материалы по данной теме можно СКАЧАТЬ в Электронной Библиотеке >>>



Доступна мобильная версия журнала "Мир измерений"

Журнал Мир измерений в App Store Журнал Мир измерений на Google play