Архив номеров

«Шкура на кону»: этический и практический смысл социальной ответственности

«Шкура в игре», или «Шкура на кону» (Skin in the Game), — дословный перевод последней книги одного из выдающихся мыслителей современности Нассима Николаса Талеба [1]. Именно этот фундаментальный принцип социально ответственного поведения позволяет бизнесу и всему обществу стать «антихрупкими», т. е. не только выживать, но и устойчиво развиваться в условиях глобальной неопределенности и высоких рисков. Своими наблюдениями и практическими рецептами в данной области Талеб поделился в ходе лекции «Рискуя собственной шкурой», недавно прочитанной им в Москве.

Этический принцип

«Шкура на кону» — принцип, по большей части касающийся справедливости, чести и самопожертвования, без которых люди себя не мыслят. Идея ставить шкуру на кон вплетена в историю и развивалась на протяжении тысячелетий (таблица). Все диктаторы и поджигатели войны (например, Юлий Цезарь, Александр Македонский и Наполеон) сами были воинами. И, как правило, общества управлялись теми, кто принимает риск на себя, а не теми, кто навязывает его другим.

Но ставить шкуру на кон необходимо не только для того, чтобы быть честным, финансово успешным, управлять рисками; это необходимо для того, чтобы понимать мир.
Данный принцип, если взять его за правило, смягчает эффекты следующих расхождений, порожденных цивилизацией: между делом и дешевой болтовней, последствиями и намерениями, практикой и теорией, честью и репутацией, компетентностью и шарлатанством, конкретным и абстрактным, этическим и законным, настоящим и поверхностным, предпринимателем и бюрократом, демократией и властью, наукой и сциентизмом, духом и буквой, качеством и рекламой, Катоном Старшим и Бараком Обамой.

Одновременно речь идет об искажении симметрии и взаимодействия: получая преимущества, вы обязаны подвергнуться риску — и не заставлять других платить за ваши ошибки. Если вы навязываете риск другим и они страдают, вы должны за это заплатить. Вам следует обращаться с другими так, как вы хотите, чтобы обращались с вами, и разделять ответственность за происходящее — честно и на равных. Если вы делитесь своими экономическими взглядами, не говорите, что вы «думаете». Просто скажите, какие ценные бумаги лежат в вашем портфеле.

Хрупкость и антихрупкость

Есть вещи и явления, которым встряска идет на пользу, они развиваются, сталкиваясь с переменчивостью, случайностью, беспорядком, стрессорами, риском и неопределенностью. Назовем это качество «антихрупкостью» [2].

Антихрупкость — совсем не то, что эластичность, гибкость или неуязвимость. Гибкое либо эластичное противостоит встряске и остается прежним. Антихрупкое, пройдя сквозь испытания, становится лучше прежнего. Этим свойством обладает все то, что изменяется со временем: эволюция, идеи, политические системы, технические инновации, процветающая культура и экономика, выжившая фирма… Есть даже антихрупкие финансовые контракты, изначально составленные так, чтобы получать выгоду от переменчивости рынка.

Антихрупкость любит случайность и неопределенность, что означает любовь к ошибкам, точнее — к определенному классу ошибок. Ее уникальность состоит в том, что она позво­ляет нам работать с неизвестностью, делать что-то в условиях, когда мы не понимаем, что именно делаем, — и добиваться успеха.

И если антихрупкость — свойство всех естественных (и сложных) систем, которые сумели выжить, значит, лишая эти системы воздействия переменчивости, случайности и стресса, мы, по сути, им вредим. В результате такие системы ослабнут, умрут или разрушатся.
Современный жестко структурированный мир вредит нам навязанной сверху политикой и хитрыми теориями, которые делают нас хрупкими и блокируют развитие. Напротив, все, что идет снизу, процветает от правильной дозы стресса и беспорядка. В частности, научные открытия (инновации, технический прогресс) зависят скорее от антихрупких частников и агрессивного принятия риска, чем от формального образования и псевдонаучных идей.

Эволюция принципов моральной симметрии

Закон / правило

Формулировка

Источник

Закон равного возмездия «Око за око, зуб за зуб» Законы Хаммурапи
15-й закон святости и справедливости «Люби ближнего своего, как самого себя» Книга Левит
«Серебряное» правило «Не поступайте с другими так, как не хотите, чтобы поступали с вами» Исократ,
Гиллель Старший
«Золотое» правило «Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» Евангелие от Матфея
Всеобщий закон «Поступай так, как если бы максима твоего поступка посредством твоей воли должна была стать всеобщим законом природы» Кант

Интервенционизм: «бизнес Боба Рубина»

Отсутствие своей шкуры на кону делает общество хрупким и порождает кризисы. Становится все больше людей, назовем их интервенционистами, которые получают выгоду от переменчивости, колебаний и беспорядка, при этом вынуж­дая других принимать риск убытков и страдать от них. Подобная антихрупкость за счет хрупкости других, как правило, скрыта. Риск легко утаить за сложностью современных институтов и политических решений, а наступление банкротства «оправдать» Черными лебедями — нерегулярными и непредсказуемыми событиями, ведущими к тяжелым последствиям [3, 4].

Мы становимся свидетелями того, как возвышается новый класс «героев наоборот» — бюрократов, банкиров, ученых, которые облечены большой властью, но никому не подотчетны и ни за что не отвечают. Интервенционисты вертят системой как хотят, а граждане за это платят.

Данный феномен я называю «бизнесом Боба Рубина», который на самом деле основан на механизме ретроспективной взятки. Суть его такова. Сначала государственный чиновник, пользуясь своими полномочиями, лоббирует интересы коммерческих структур, впоследствии же он получает в одной из этих структур пост, обеспечивающий ему сверхдоходы. Так, в конце 90-х гг. Роберт Рубин, член совета директоров Citibank и бывший министр финансов США, получил более 120 млн долл. в качестве бонусов. А когда десятилетие спустя банк оказался на краю катастрофы, Рубин оправдался неопределенностью.

Абсолютно неплатежеспособный банк спасло правительство на деньги налогоплательщиков. И это не просто спасение: такое правительственное вмешательство в общем случае приводит к отмене принципа шкуры на кону, что в результате делает бизнес и общество более хрупкими. Отсюда главное правило социальной ответственности: никто не должен обеспечивать собственную антихрупкость за счет хрупкости других.

Средство от Черного лебедя

Мы не осознаем роль Черных лебедей в нашей жизни из-за иллюзии предсказуемости. Стремясь к порядку, мы обретем псевдопорядок, а системы, созданные людьми, становятся все более уязвимыми в отношении Черных лебедей и почти никогда не получают от них выгоды.

Мы аккумулируем технические знания, однако будущее при этом парадоксальным образом делается все менее предсказуемым. Роль Черных лебедей возрастает по причинам, которые связаны с усложнением искусственных социальных конструкций и уходом от традиционных, естественных моделей. У нас сохраняется иллюзия, что мир существует благодаря разумным планам, университетским исследованиям и бюрократическому финансированию. Поддерживать эту иллюзию сродни тому, чтобы учить птиц летать.

К счастью, природа благодаря антихрупкости является лучшим специалистом по редким событиям, а также лучше кого бы то ни было управляет Черными лебедями. На протяжении миллиардов лет ей удавалось выжить без каких-либо командно-административных инструкций.

Возникает вопрос: что делать, если централизованная система нуждается в людях, которые не платят напрямую за свои ошибки? Выходит, у нас нет выбора: нужно стремиться к децентрализации системы, которая позволит уменьшить структурную асимметрию. Тогда тех, кто принимает решения и не зависит от их последствий, должно стать меньше.

И если мы «по-хорошему» не децентрализуем систему и не распределим ответственность симметрично, это произойдет естественным образом, только «по-плохому». Система, в которой не работает принцип шкуры на кону, по мере накопления разбалансировки в конце концов рухнет и таким образом сама себя отремонтирует. Конечно, только в том случае, если выживет.

Как обучаются системы

Принцип шкуры на кону означает простоту — обезоруживающую простоту корректно выполненной работы. Но у интервенционистов, порождающих сложные решения, нет мотивации что-либо упрощать. Когда вознаграждают за впечатление, а не за результат, вы обязаны выдать что-то мудреное. И бюрократическая система будет усложняться до тех пор, пока в конце концов не рухнет.
Если не ставить на кон шкуру, нужно ждать последствий — и этических, и эпистемологических (т. е. относящихся к познанию). Люди не столь уж многому учатся на ошибках (своих или чужих), особенно если не являются их жертвами. Скорее уж это учится система, отбирая тех, кто менее склонен к ошибкам определенного рода, и устраняя остальных.

Выражаясь более понятным языком, вам ни за что не убедить кого-то в том, что он не прав. Это может сделать только реальность. Многие плохие пилоты покоятся на дне Атлантики, многие водители-лихачи лежат на тихом местном кладбище с ухоженными дорожками, обсаженными деревьями. Транспорт стал безопаснее не потому, что на ошибках учатся люди, а потому, что это делает система. Опыт системы не таков, как опыт индивидов; он укоренен в фильтровании.

Я настаиваю на том, что шкура на кону — скорее фильтр, чем средство устрашения. Эволюция только и может происходить, если есть риск вымереть. Без шкуры на кону нет эволюции.

«Методы менеджмента качества» Апрель 2019

Рубрика: Классика менеджмента
Автор(ы): Н. Талеб
01.04.2019

448
Поделиться:

Подписка