Архив номеров

COVID-19, черные лебеди и мысли о будущем

Появление признаков того, что развитие пандемии COVID-19 удалось остановить — самое время проанализировать пройденное. Корректный анализ требует согласования терминов и определений. Термин «черный лебедь» стал почти неотделимым от нынешней пандемии, что автор публикации в № 5 ККП считает необоснованным. В данной статье приводятся аргументы как против такой точки зрения, так и за нее, и намечаются шаги для предотвращения подобного в будущем.

Главная мысль статьи [1]: пандемия коронавируса вовсе не «черный лебедь» (ЧЛ), ее предсказывали, а безответственные власти всех стран и ВОЗ продемонстрировали «отсутствие качественного менеджмента и индуктивное мышление» а-ля рождественская индюшка из книги Н. Талеба [2]. Думаю, что вопрос, поставленный в [1], весьма важен и заслуживает тщательного обсуждения.

Прежде всего, является нынешняя пандемия ЧЛ или нет — не все ли нам равно? На первый взгляд — все равно. Сегодня всех волнуют два вопроса: как не заболеть нам и нашим близким, и когда, как и чем все это закончится? Однако такой взгляд, несомненно, можно назвать близоруким.

Вопрос, поставленный в [1], гораздо глубже. Если считать COVID-19 ЧЛ, то его нельзя было предвидеть и соответственно что-то предпринять до того, как это случилось, и тогда нам не в чем упрекнуть все правителства и ВОЗ. А вот если считать COVID-19 вполне предсказуемым событием, то с виновных следовало бы спросить.

Н. Талеб в [2, с. xvii-xviii] пишет о «черном лебеде» так: «Во-первых, это резко выделяющееся, аномальное событие, поскольку лежит за пределами обычных ожиданий, т. к. ничто в прошлом не может убедительно указать на его возможность. Во-вторых, оно оказывает экстремальное воздействие. В-третьих, несмотря на его статус аномалии, человеческая природа заставляет нас сочинять объяснения его осуществ­лению после того, как оно произошло, делая его объяснимым и предсказуемым». Это определение абсолютно не операционально [3], и потому пытаться извлечь из него нечто полезное, на мой взгляд, довольно сложно.

Поэтому давайте взглянем на примеры ЧЛ, которые весь мир признал таковыми. Вот несколько: начало первой мировой войны, расцвет нацизма, Чернобыль, распад СССР, 11.09.2001 г., цунами 2004 г. … Перечень примеров продолжить совсем нетрудно.

Но разве эти события стали ЧЛ только потому, что случились? Разве 11 сентября стало таким, как мы его сегодня воспринимаем, только из-за неожиданности атаки террористов на город Нью-Йорк? Я полагаю, что дело не столько в самих событиях, сколько в масштабах их последствий.

Другими словами, ключевым фактором признания события ЧЛ является не то, что его почти невозможно предсказать, а то, какое воздействие оно оказало на весь мир. Дополнительное подтверждение этой мысли я вижу в широко известном факте: события как таковые во многих случаях предсказывались, как, в частности, распад СССР, катастрофа на АЭС, атака террористов с воздуха и т. д. В чем же дело? В том, что никто не мог предвидеть масштабов бедствия.

Да, одна из групп вирусологов сообщила о возможности появления вируса, опасного для человека. Но разве она сообщила о том, какая пандемия и с какими последствиями может возникнуть? Нет сомнений, что если хорошо порыться в медицинских и биологических журналах, мы найдем не одно и не два предупреждения о том, что возможно неблагоприятное развитие той или иной болезни и перерастание ее в эпидемию.

Обратите внимание: даже ко­гда эпидемия уже началась в Китае, весь остальной мир (за небольшими исключениями) никак не реагировал на угрозу, поскольку ее предполагаемые масштабы — из-за сокрытия Китаем информации — казались неопасными.

В статье [1] в качестве аргумента приведен пример с плохой проводкой и пожаром в доме. Мне кажется, что эта аналогия слегка хромает. Возможность трансформации вируса в нечто опасное вовсе не эквивалентна факту наличия плохой проводки, т. е. уже установленному присутствию потенциальной опасности, плюс в последнем случае последствия хорошо известны, чего не было в случае с коронавирусом.

Я согласен с автором [1]: действительно, мир относится невнимательно к «слабым сигналам». Системы их выявления и оценки просто нет. Но даже если предположить, что какая-то страна обратила бы внимание на статью вирусологов и решила что-то предпринять, сразу возник бы вопрос, что именно и сколько средств и ресурсов на это потратить. Боюсь, что никакой парламент мира не согласился бы тратить средства на то, чтобы «заготовить в достаточном количестве маски, халаты, защитные костюмы, аппараты искусственной вентиляции легких, перестроить системы вентиляции в больницах…» [1] — ведь никакой уверенности в том, что это когда-нибудь понадобится, в тот момент не было. Ресурсы всех стран, даже самых успешных, ограничены, и самые преду­смотрительные люди всегда выбирают приоритеты, балансируя между задачами текущего дня и возможными будущими проблемами.

COVID-19 показал, какой может быть эпидемия в XXI в. с его глобальной открытостью и взаимосвязанностью всех со всеми. Теперь нам понятно, что может случиться при наихудшем сценарии даже в мирное время: ни в средние века, ни в XIX или XX вв. так не было бы — пандемия, скорее всего, прошла бы по Юго-Восточной Азии и российскому Дальнему Востоку и вряд ли затронула Американский континент и Европу. Размах «испанки», как принято считать, объясняется мировой войной.

Другими словами, событие, называемое ЧЛ, состоит из двух элементов: собственно события мутации вируса и последст­вий этой мутации для человеческой популяции. Вероятность первого элемента — мутации — была вполне прогнозируемой, о чем и заявляли вирусологи. А вот последствия (патогенность мутировавшего вируса, как быстро и каким путем будет происходить заражение людей, какие изменения заражение вызовет в организме человека) никто не мог предсказать, пока мы не столкнулись с фактами. Вот почему текущая пандемия, на мой взгляд, все-таки ЧЛ, поскольку такого хода событий никто не предполагал. В этом смысле я бы не стал никого винить, кроме, может быть, Китая, если он действительно фальсифицировал данные. Означает ли это, что человечество не должно извлечь уроки из случившегося? Конечно, должно!

Главный урок — бороться с чем-то, несущим угрозу всему человечеству, мы должны все вместе: все страны должны учредить что-то вроде международного центра анализа глобальных рисков. Этот центр не должен подчиняться ни ВОЗ, ни ООН, ни иной известной бюрократической структуре. Он должен состоять из временных или постоянных групп ведущих ученых, собранных для оценки того или иного риска — что-то похожее на Римский клуб, но финансируемое всем человечеством. И отчитываться такой центр должен перед всем человечеством. А уже потом каждая страна, имея отчет этого центра, может решать: принимать какие-нибудь меры или нет, и если принимать, то какие.

Использованная литература:

  1. Аронов И.З. «Черный лебедь» и COVID-19» // Контроль качества продукции. — 2020. — № 5. — С. 23–25.
  2. Taleb N. The black swan: the impact of the highly improbable. — N.Y.: Random House, 2007. — 370 р.
  3. Деминг У.Э. Менеджмент нового времени. — М.: Альпина Паблишер, 2019. — 182 с.

«Контроль качества продукции» Июль 2020

Рубрика: Дискуссия экспертов
Автор(ы): В. Шпер
01.07.2020

448
Поделиться:

Подписка